Видеозапись хирургических операций: как относятся алтайские медики к такому формату, и нужен ли он пациентам?

Возможно, скоро россияне смогут смотреть видео с собственной операции. В стране все чаще предлагают ввести в сфере здравоохранения еще одну новинку – видеозапись хирургических вмешательств. Авторы этой инициативы рассуждают, что подобная мера сократила бы число врачебных ошибок.

Есть понемногу, как можно чаще, превозмогая дикую боль. Вот так уже три года живет Надежда Захарова, после того как врачи во время рядовой операции забыли в ее кишечнике салфетку! Началось заражение, в итоге – вторая операция, в результате которой медики отрезали целый метр толстой кишки пациентки. К слову, если бы не приступ и повторное хирургическое вмешательство, Надежду вряд ли бы спасли.

Надежда:

До сих пор не могу на этом боку спать, боли идут. Мне говорят, что это спайки не дают мне покоя. Как будто я рожаю, вот такие схватки у меня начинаются. Я в туалет прихожу, говорю. Могу сидеть, прикусив руку, и, бывает, что можно даже и кричать в этом туалете.

Почти год Надежда судилась с больницей. Откликнулись свидетели, да и наличие медзаключения позволило выиграть дело и получить компенсацию в 100 тысяч рублей. Но этот случай — скорее исключение. Чаще пациентам доказать, что медики во время операции что-то забыли в их организме, не удается. Порой люди и вовсе остаются в полном неведении, что была врачебная ошибка.

С целью охраны здоровья пациента столичные парламентарии предложили принять законопроект в России о видеофиксации хирургических операций. Идею активно обсуждали, но в прошлом году Госдума ее отклонила. Между тем, такую инициативу продолжают продвигать отдельные депутаты, юристы, медицинское сообщество. У алтайских хирургов позиция на этот счет неоднозначная.

Иван Плотников, хирург Алтайской краевой клинической больницы скорой медицинской помощи:

Снимать пациента не совсем правильно с точки зрения этики. Второй момент, что в экстренной службе приходится заниматься решением сразу многих вопросов. В камере не видно ни показатели пациента, ни показания его термодинамики. Почему мы приняли такое решение, потом, ретроспективно, будет оценить очень сложно.

В краевой больнице скорой медпомощи видеофиксацию ведут только во время эндоскопических вмешательств, где камерой оснащен сам аппарат. Подобные записи, рассказывает главврач Владислав Бомбизо, используют в образовательных целях. Именно в таком контексте хирург и рассматривает идею видеофиксации операций. Но сможет ли она повлиять на качество работы врачей и ее оценку – вопрос спорный, считает Бомбизо.

Владислав Бомбизо, главный врач Алтайской краевой клинической больницы скорой медицинской помощи:

Кто из контролирующих органов будет просматривать эти видеозаписи, кто будет технически осуществлять эту запись? Ну, и затем чисто технический вопрос о качественном хранении полученной информации, о порядке ее предоставления.

Между тем, на видеорегистрацию всех операций, независимо от их сложности, уже перешли в томском НИИ микрохирургии. Камеры встроены в светильники оперблоков. Запись видео поступает на специальный сервер, а также в кабинет директора. Срок хранения не установлен, то есть на усмотрение руководства.

Владимир Байтингер, директор НИИ микрохирургии:

У меня на компьютере все это видно. Ко мне обращаются иногда, говорят, профессор, вот мы сейчас остановились на таком-то моменте, как вы считаете, если мы сделаем так или так? Могу это все объяснить. Пациентам мы показываем, когда они просят. Они просят, что было, как было, — пожалуйста.

Отметим, что Томский НИИ микрохирургии – клиника частная. Видеонаблюдение ввели, чтобы заслужить доверие пациентов. И практика себя оправдала – объясняет директор. За 4 года с момента внедрения новшества – ни исков, ни просто претензий со стороны пациентов. Намерение законодателей ввести видеозапись повсеместно в стране в Томске считают правильным. Уверены: к этому придут совсем скоро. Другой вопрос – стоимость новшества. Только на оснащение двух оперблоков в томском НИИ затратили полтора миллиона рублей. Выходит, контроль за действиями медиков во время операций и возможность пациентов доказать вину врачей, когда она есть, стоят сотни миллионов рублей.

Читайте также: